Вербена
Офтальмозавры ловят кальмаров во мраке ночи.
Понеслась. Если я не напишу этого сейчас, то не напишу никогда.

Как это теперь пишут? Триггерное? Читать с осторожностью.
31 января у меня умерла бабушка.
Это был не первый близкий человек, которого я теряю. До этого лет в 20 я потеряла прабабушку (маму бабушки). Но само слово прабабушка предполагало, что этот человек будет со мной очень недолго, что мне и так повезло, что довелось с ней побыть какое-то время. У меня умирали еще какие-то родственники. Даже те, которых я знала. Но вот сейчас впервые умер человек, который был огромной частью моей жизни.

Все свое детство я помню только как жила с бабушкой. Лет до шести мамы с папой не помню вообще (видимо, они были на репетиции). Я всю жизнь была с ней на расстоянии протянутой руки. Если она не жила рядом, то часто приезжала. С 11-ти лет я жила с бабушкой на одной улице. Видела ее по крайней мере раз в неделю. Разговаривала, наверное, через день.

После мамы в той семье, в которой я родилась (в противоположность той, которую выбрала сама) бабушка была самым близким мне человеком.

Сколько я ее знаю, у нее был диабет. Постепенно становилось все хуже. У нее были белые язвы на ногах. И никакие больницы, никакие частные доктора уже не могли ничего поделать. Так что, когда я узнала о том, что ее нашли мертвой в кровати в воскресенье утром, первое, что я испытала - странное облегчение, за которое мне тут же стало стыдно. Мне тогда подумалось, что ей так будет легче. Вне зависимости от того, предполагается что-то во "втором акте" или нет. Просто нельзя, чтобы человек жил в постоянной боли. Как и многие старые люди она сама часто заговаривала о том, что хотела бы поскорее умереть. Мы всегда отмахивались и убеждали ее, что нам без нее никак-никак.

Ощущение от смерти бабушки у меня странным образом разворачиваются изнаночно. Я поплакала немного в первую ночь и на следующий день мне казалось, что я уже излечилась, приняла.

Еще наверное пару дней я пребывала в безопасной подушке отрицания, а потом мало-помалу на меня начало нахлынывать "никогда".

Я просыпаюсь, забывая, что случилось и думаю, что нужно ей позвонить, зайти к ней.

Я не успела ей рассказать, что она помогла мне в одном большом деле, и оно удалось.

Я забыла взять у нее рецепт блюда для подруги.

Я боюсь, что скоро не буду помнить про нее каких-то важных мелочей: что она любила очень горячий, почти обжигающий чай, какие использовала словечки, как сжимала мою руку, когда я сидела напротив.

Бабушка сохранила ясность ума до последнего дня. И это, наверное, счастье.

В последний раз я видела ее, как она сидела на табуретке у себя в коридоре и вокруг нее бегал мой двухлетний двоюродный брат.

В последний раз я говорила с ней - за пару дней до ее смерти. Я уезжала в Германию и звонила ей в день отлета. Разговаривала по хэндс-фри, пока шла к метро по замерзшей скользкой улице. Она переживала за меня (ей всегда тревожно было, когда я уезжаю), но я сказала, что это "всего на четыре дня" и она ответила "ну, хорошо, тогда буду тебя ждать".

Я записываю все это здесь, не потому что хочу, чтобы все мне посочувствовали, и не потому, что больше некуда это сказать.
Просто дневник уже какое-то время был пунктуацией моей жизни. И мне почему-то хочется поставить об этом зарубку на этой почти всегда пустой теперь стене.

Я очень везучий человек в целом, но больше всего мне повезло с семьей. И той, в которой я родилась, и той, которую нашла сама.
То, что у меня была такая бабушка, то, что она дожида до моих почти тридцати - это невероятное счастье.

Я надеюсь, она знала, как сильно я люблю ее.

@темы: Current